Для Вас:
- Купон 25$ на бронирование жилья через AirBnb
- Бесплатная поездка на такси!

Ода дождю, зонтам и галошам

Ода дождю зонтам и галошамГосударственный музей истории Петербурга при участии института Про Арте открыл в Петропавловской крепости выставку "Дождь в Петербурге". Дождь – одна из главных составных частей петербургского пейзажа, так обосновывает актуальность этой выставки ее куратор, ведущий научный сотрудник музея истории Петербурга Елена Каноненко:

– Дождь – это, наверное, один из символов Петербурга, почти такой же известный, как белые ночи, хотя гораздо менее разрекламированный. Дождь – это то, с чем петербуржцы живут от рождения до смерти, поэтому они вынуждены как-то к этому приноравливаться, защищаться от дождя, любить или не любить его, обсуждать.

Коллекция Государственного музея истории Санкт-Петербурга располагает достаточно большим количеством вещей, которые относятся к этой теме – это наблюдение за дождем (живопись, графика, фотографии), это и средства защиты от дождя, такие как плащи, зонтики, резиновая обувь разных эпох. Архитектурные детали, которые предназначены для защиты от непогоды – это проекты зонтиков над подъездами, проекты мостовых и тротуаров, защищающих наши ноги от слякоти и т.д.

Мы имеем возможность показать произведения петербургских художников от конца XIX века до начала XXI. Плащи, зонты – естественно, это органичная часть этой экспозиции. Вещи от 30-х годов до конца 90-х.

Лучшей защитой от дождя в XVIII веке считалась карета. А уж у кого кареты не было, тот перебивался, как мог. Воспоминаний современников на эту тему сохранилось не так много. Видимо, потому что грамотные представители дворянского сословия как раз имели достаточно средств для того, чтобы в дождь выезжать в собственной карете или не выезжать в дождь вообще.

Дождь в Питере
Дождь, и все, что с ним связано стали основной темой экспозиции в Петропавловской крепости

И, конечно, выставка была бы неполной без поэзии о дожде. Например, Саша Черный: "Сегодня дождь и сырость.//Дрожат кусты от ветра.//И дух мой вниз стремится//Быстрее барометра". Андрей Белый сказал: "Как упоительно калошей лякать в слякоть". Эта цитата стала девизом части экспозиции, посвященной калошам.

Слава галошам! Скольких замечательных людей не досчитались бы мы, если бы не это благо цивилизации! Сколько гениев умерло бы, промочив ноги и простудившись, у скольких бы случилась "ангина, скарлатина, холерина, дифтерит, аппендицит, малярия и бронхит" – как писал бессмертный певец галош Корней Чуковский. А чем бы лакомились его герои Тотоша и Кокоша, если бы не всемирно известное произведение фабрики "Красный треугольник", в те времена еще называвшейся Товариществом российско-американской резиновой мануфактуры? Кстати, интуиция поэта безошибочная – новые галоши и правда выглядят аппетитно и дивно пахнут, это мы знаем из детства, но когда приходишь в Петропавловскую крепость на выставку "Дождь в Петербурге", то понимаешь: галоши с их глянцево-черным верхом и пылающим малиновым нутром еще и сексуальны. Не потому ли они в свое время завоевали весь мир?

Вот они, плакаты Товарищества – на одном зажиточный крестьянин гордо показывает бедному лапотнику резиновые сапоги, на другом некто в тюрбане едет на лошади, запряженной в тележку, наполненную галошами, – остается только гадать, куда это он их везет по своей пустыне? Тут и фирменные печати Товарищества, и экспрессивные рекламы велосипедных шин, и плакат Маяковского: "Дождик, дождь, впустую льешь, Я не выйду без калош, С помощью Резинотреста Мне везде сухое место!" – и веселая бабенка, естественно, в красном, показывает подошву с серпом и молотом. Боты и ботики, явно грубеющие от 13 года к глухим советским временам, окружает "дождливая живопись" и графика, старинные барометры и зонты. Есть и современное искусство – у входа на улице стоят скульптуры городских зданий, укутанных в цветные дождевики. Тут же – установка, смахивающая на орган, – "визуально-звуковой анализатор дожденосных туч". Там есть и зеркальце, в которое виден туман, и слуховые окошки, в которые нужно слушать дождь и гром, и даже баночка – измеритель дневных осадков. Но когда открыли дверцу, чтобы проверить, сколько в баночке воды, обнаружилось, что баночку уже украли.

Татьяна Вольтская, Svobodanews.ru


Девушкам жить проще...

Девушкам жить проще ***Девочки начинают сидеть, ходить и говорить значительно раньше мальчиков. Раннее развитие позволяет нам быстрее овладеть горшком, осознать свою сексуальность и разобраться в нюансах мужской психологии задолго до того, как мальчики созреют до своего первого поцелуя с соседкой по парте.

***Мы дольше живем. В среднем на семь лет. Вообще-то, это сомнительное преимущество, поскольку эти семь лет приходятся на весьма преклонный возраст. Но с точки зрения эволюции фора в семь лет означает, что для матери-природы мы более ценный ресурс, чем сама знаешь кто.

***Мы быстрее достигаем состояния алкогольного пьянения. Такова уж наша физиология. В принципе, тоже особо хвастаться нечем, зато пятничные расходы на “Мохито” и “Маргариту” нас не разорят.

***Кстати, о расходах. Объявления на дверях ночного клуба “Для девушек вход бесплатный” – единственное подтверждение того, что в нашем мире есть еще справедливость.
Кое-где.

***Дамы первыми покидают тонущий корабль. Сразу после крыс, разумеется. Как знать, может, однажды эта прерогатива окажется совсем не лишней.

***Множественный оргазм. А? Слабо? Кстати, фригидность, в отличие от импотенции, отлично маскируется актерскими способностями. Для этого даже не нужно быть Верой Федоровной Комиссаржевской. Достаточно знать две-три фразы на немецком.

***Трехдневную щетину всегда можно скрыть брюками. Или превратить в золотистый пушок посредством пергидроля. Или вообще не бриться. Кроме производителей бритвенных станков Venus, никто этого не заметит.

***Неработающая женщина называется “домохозяйка”. Неработающий мужчина – “тунеядец”. Домохозяйка звучит лучше. Особенно после выхода культового сериала о тяжелых буднях домохозяек.

***Можно носить его одежду и при этом выглядеть хрупкой и влюбленной. А теперь представь себе, что он утром приносит тебе завтрак, нарядившись в твою блузку и чулки. Фу, гадость какая!

***Ты можешь визжать от души, съезжая с американских горок. А он – нет. Мужчины не визжат. А если и визжат, то очень-очень тихо. Это же преимущество срабатывает при просмотре фильмов ужасов и появлении мыши на обеденном столе.

***Спасибо господу за ПМС. Им можно оправдать любое безобразие. Например, запустить в него цветочным горшком, нет, лучше табуреткой, наорать, потом расплакаться, обозвать “бездушной скотиной”. А потом сказать, что это все гормоны виноваты. И душу отведешь, и вроде как ни в чем не виновата.

***Шансов к тридцати годам обзавестись плешью у нас значительно меньше. Правда, у нас есть целлюлит. Но это все-таки лучше, чем лысина.

***Женщины лучше водят машину. О, могу себе представить возмущенный хор мужских голосов! Да, мы способны полчаса маневрировать, паркуясь задним ходом. Но! Процент ДТП с летальным исходом, в которых повинны дамы, практически равен нулю.

***Мы умеем лучше выражать свои чувства. Нет, не так. Мы умеем в принципе выражать свои чувства. Поэтому отношения, которые мы выстраиваем с людьми, глубже и эмоциональнее.


Человек и его собака

Циники часто говорят, что опыт разочаровывает; мне же всегда казалось, что все хорошие вещи лучше в жизни, чем в теории. Я обнаружил, что любовь (с маленькой буквы) несравненно поразительней Любви; а когда я увидел Средиземное море, оно оказалось синей, чем синий цвет спектра. В теории сон — понятие отрицательное, простой перерыв бытия.

Человек и его собака Но для меня сон — положительное, загадочное наслаждение, которое мы забываем, потому что оно слишком прекрасно. Вероятно, во сне мы пополняем силы у древних, забытых источников. Если это не так, почему мы радуемся сну, даже когда выспались? Почему пробуждение — словно изгнание из рая? Мне кажется, сон — это таинство или (что то же самое) — пища.

Но я отвлёкся; сейчас я хочу сказать, что наяву многие вещи гораздо лучше, чем в мечтах, что горные вершины выше, чем на картинках, а житейские истины — поразительней, чем в прописях. Возьмём, к примеру, моё новое приобретение — шотландского терьера. Я всегда думал, что люблю животных, потому что ни разу мне не попадалось животное, которое вызвало бы у меня острую ненависть.

Большинство людей где-нибудь да проведёт черту. Лорд Робертс не любит кошек; лучшая в мире женщина не любит пауков [пауков не любила Франсис]; мои знакомые теософы не выносят мышей, хотя и покровительствуют им; многие видные гуманисты терпеть не могут людей.

Но я ни разу не испытывал отвращения к животному. Я ничего не имею против самого склизкого слизняка и самого наглого носорога. В детстве я завёл стайку улиток. Короче, я всю жизнь разделял заблуждение, свойственное многим современным поборникам сострадания и равенства. Я думал, что люблю живые существа, на самом же деле я просто не испытывал к ним ненависти.

Я не презирал верблюда за его горб или кита за его ус, но никогда и не думал всерьёз, что в один прекрасный день моё сердце содрогнётся от нежности при мысли о китовом усе или я узнаю в толпе один-единственный верблюжий горб, как профиль прекрасной дамы. В том и состоит первый урок, который даёт нам собака. Вы обзаводитесь ею — и любите живое существо как человек, а не только терпите его как оптимист.

Более того: если мы любим собаку, мы любим её как собаку, а не как приятеля, или игрушку, или кумира, или продукт эволюции. С той минуты, что вы отвечаете за судьбу почтенного пса, для вас разверзается широкая как мир пропасть между жестокостью и необходимой строгостью.

Некоторые люди объединяют понятием «телесных наказаний» издевательства, которым подвергаются наши несчастные сограждане в тюрьмах и работных домах, и хороший шлепок глупому ребёнку или несносному терьеру. С таким же успехом можно объединить термином «взаимотолкание» драку, столкновение кораблей, объятия немецких студентов и встречу двух комет.

В том и состоит второй моральный урок, который даёт нам собака. Как только вы свяжетесь с нею, вы открываете, что такое жестокость к животным, а что — доброта. Меня нередко обвиняли в непоследовательности, потому что я выступал против вивисекции, но не возражал против охоты. Сейчас я знаю, в чём тут дело; я могу представить себе, что я застрелил мою собаку, но не могу представить, что потрошу её.

Но это ещё не всё. Истина глубже, только час уже поздний и оба мы устали — и я, и моя собака. Она лежит у моих ног перед камином, как лежали всегда собаки перед очагами. Я смотрю в огонь, как смотрело в огонь много, много людей. Каким-то неведомым способом с тех пор, как у меня есть собака, я сильнее ощущаю, что я — человек. Не могу объяснить, но чувствую, что у человека должна быть собака. У человека должно быть шесть ног; четыре собачьи лапы дополняют меня.

Наш союз древнее всех модных, мудрёных объяснений и человека и собаки; мы — старше эволюции. Вы можете прочитать в книгах, что я — продукт развития человекообразных обезьян. Наверное, так оно и есть. Я не возражаю. Но моя собака знает, что я — человек, и ни в одной книге нет такого чёткого определения этого слова, как в её душе.

Можно прочитать в книге, что моя собака принадлежит к семейству caninae, и отсюда вывести, что она охотится стаями, как они все. Можно пойти дальше (в книге, конечно) и доказать, что я должен обзавестись двадцатью пятью терьерами. Но моя собака знает, что я не жду от неё такой охоты. Она знает, что мне в высшей степени безразлично, canina она или нет.

Этого-то и не могут понять поборники непрерывной эволюции. Цивилизованная собака древнее дикой собаки учёных. Цивилизованный человек древнее первобытного дикаря из книги. Мы чувствуем нюхом, что мы — реальны, а выкладки учёных — призрачны. И к чему нам книги? Спускается ночь, и в темноте не разобрать текста. Но в свете угасающего очага можно различить древние контуры человека и его собаки.

Автор: Г.К. Честертон

Неожиданный Честертон: Рассказы. Эссе. Сказки / ISBN 5-88403-039-8 / Пер. с англ.; сост., биограф. очерки и общ. ред. Н. Трауберг. — М.: Истина и Жизнь, 2002. — 368 с. (стр. 204-207.)


Прыг: 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218
Шарах: 100 200
E-mail подписка:

Добавить
Виджет на Яндекс


Подписка